21:53 

Политические репрессии в СССР 30-х годов (версия Юрия Жукова). Часть 3.

Воспоминания о будущем
Часть 1
Часть 2

Контрнаступление широкого руководства.


Развязка назревшего конфликта произошла на июньском пленуме ЦК 1937 года. Перед началом пленума узкое руководство нанесло превентивный удар по партократам.
Ю. Ж. (1, стр. 222): «Во втором предложении ПБ, зачитанном Ежовым, предлагалось одобрить еще одну более жесткую акцию. «За измену партии и родине и активную контрреволюционную деятельность» следовало «исключить из состава членов и кандидатов в члены ЦК и из партии», а их «дела передать в наркомвнудел» 19 человек…
Участники пленума, не задумываясь, единогласно одобрили оба проекта решений. Сделали то, чего от них ждали, но что они могли и не делать. Ведь, не получив никаких объяснений причин столь срочного остракизма, не услышав выступлений хотя бы некоторых из обвиняемых — как это было в случае с Бухариным и Рыковым всего полгода назад, они за несколько минут сократили состав ЦК на 26 человек. А если учесть тех, кто был выведен «опросом» во второй половине мая…
Столь необычное, даже странное открытие пленума можно понять, только если воспринимать оба предложения ПБ как ничем не прикрытую демонстрацию силы узкого руководства, как подтверждение того, о чем говорилось в передовой «Правды» от 5 июня. Его можно расценить как своеобразное начало боевых действий со стороны группы Сталина, нанесение ею превентивного удара накануне голосования по важнейшему вопросу — об альтернативных выборах. Как последнее предупреждение тем, кто еще намеревался саботировать принятие нового избирательного закона в любой форме, на пленуме или на очередной сессии президиума ЦИК СССР.»

Но подобная мера сыграла не в пользу узкого руководства. Столь жесткий акт агрессии заставил сплотиться партократов. Ю. Жуков предполагает, что во время пленума произошел сговор широкого руководства, и оно пошло в контрнаступление.
Ю. Ж. (1, стр. 229-230): «Накануне закрытия пленума, 28 июня 1937 г., произошло нечто весьма странное, до наших дней окруженное плотной завесой тайны. ПБ приняло решение, нигде не зафиксированное — ни в его обычных протоколах, ни в «особой папке», но тем не менее существующее, даже имеющее обычный канцелярский номер: протокол 51, пункт 661. Оно гласило:
«1. Признать необходимым применение высшей меры наказания ко всем активистам, принадлежащим к повстанческой организации сосланных кулаков. 2. Для быстрейшего разрешения вопроса создать тройку в составе тов. Миронова (председатель), начальника управления НКВД по Западной Сибири, тов. Баркова, прокурора Западно-Сибирского края, и тов. Эйхе, секретаря Западно-Сибирского краевого комитета партии».
Содержание решения, бесспорно, свидетельствует, что оно появилось на свет как реакция на обязательную для таких случаев инициативную записку Р.И. Эйхе. Записку, до сих пор не найденную, но содержание которой можно реконструировать с большой достоверностью…
Инициативная записка Р.И. Эйхе оказалась тем камушком, который вызвал страшную горную лавину. Три дня спустя, 2 июля, последовало еще одно решение ПБ, распространившее экстраординарные права, предоставленные поначалу лишь Эйхе, уже на всех без исключения первых секретарей ЦК нацкомпартий, обкомов и крайкомов.»


Что же заставило узкое руководство позволить развязать новый виток репрессий? Чем партократы могли угрожать Сталину?
Ю. Ж. (5): «Мое объяснение сводится к тому, что, если бы сталинская группа пошла наперекор большинству, она была бы немедленно отстранена от власти. Достаточно было тому же Эйхе, если бы он не получил положительной резолюции на свое обращение в Политбюро, или Хрущеву, или Постышеву, любому другому подняться на трибуну и процитировать Ленина, что он говорил о Лиге Наций или о советской демократии... достаточно было взять в руки программу Коминтерна, утвержденную в октябре 1928 года, куда записали как образец ту систему управления, которая была зафиксирована в нашей Конституции 1924 года и которую Сталин порвал в клочки при принятии новой Конституции... достаточно было все это предъявить как обвинение в оппортунизме, ревизионизме, предательстве дела Октября, предательстве интересов партии, предательстве марксизма-ленинизма - и все! Я думаю, Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов до конца июня не дожили бы. Их бы в ту же минуту единодушно вывели из ЦК и исключили из партии, передав дело в НКВД, а тот же Ежов с величайшим удовольствием провел бы молниеносное следствие по их делу. Если логику этого анализа довести до конца, то не исключаю уже и такого парадокса, что сегодня Сталин числился бы среди жертв репрессий 1937 года, а «Мемориал» и комиссия А. Н. Яковлева давно выхлопотали бы его реабилитацию».
Вот это знаменитое постановление, развязавшее «большой террор» (6):
«Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки вернувшихся в свои области, являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности.
ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.
ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

Из текста постановления видно, что ПБ отнюдь не обязывало («ЦК ВКП(б) предлагает») региональных руководителей выполнять эту работу, а оставляло выбор за ними. А во-вторых, на выполнение давался всего пятидневный срок. Видимо, полагали, что не успеют «взять на учет». То есть узкое руководство и тут пыталось снизить возможность развязывания новой «охоты на ведьм».
Второй вопрос заключается в том, зачем широкому руководству нужны были чрезвычайные полномочия в виде внесудебных органов - «троек»? Ответ напрашивается следующий. Что, только обладая подобными полномочиями, многие из них могли сохранить за собой посты. Руководя «тройками», они планировали задавить базу для протестного голосования у себя на местах.
И вот, разъехавшись после пленума, первые секретари стали высылать требуемые «лимиты» (1, стр. 236-237).
Таблица 2. «Лимиты», запрошенные руководителями региональных парторганизаций и утвержденные ПБ


Ю.Жуков: «Таким образом, на 11 июля в ПБ поступили сведения о намеченном составе «троек» от 43 из 71 первых секретарей ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов, прямо подчиненных ЦК ВКП(б). Иными словами, треть их совсем не торопилась, а может быть, и вообще не собиралась воспользоваться весьма сомнительными правами, свалившимися на них столь неожиданно. Не собирались ни создавать «тройки», ни проводить карательные акции. Это, а также указанные в шифро-телеграммах по 43 регионам страны из 78, установленных новой конституцией, цифры «лимитов» по обеим категориям — расстрел, высылка — позволяют назвать поименно тех партократов, кто более других жаждал крови, и отнюдь не в переносном смысле.
Оказалось, что численность намеченных жертв свыше пяти тысяч определили семеро… Сочли, что число жертв «троек» должно превысить 10 тысяч человек, уже только трое...
Самыми же кровожадными оказались двое: Р.И. Эйхе, заявивший о желании только расстрелять 10 800 жителей Западно-Сибирского края, не говоря о еще не определенном числе тех, кого он намеревался отправить в ссылку; и Н.С Хрущев, который сумел подозрительно быстро разыскать и «учесть» в Московской области, а затем и настаивать на приговоре к расстрелу либо высылке 41 305 «бывших кулаков» и «уголовников».


Исходя из этих данных, видна активная роль Н. Хрущева в развязывании репрессий. Для интересующихся вопросом репрессий это уже давно не секрет благодаря некоторым публикациям (7). Поэтому напрашивается очевидный вывод, что одним из главных мотивов его закрытого доклада на ХХ съезде было сваливание своей вины на уже мертвого вождя. Кто громче всех кричит «держите вора»?
Ю. Ж. (5): «Всю вторую половину 37-го года в Политбюро потоком лились шифротелеграммы с просьбами увеличить лимиты по первой категории (расстрелы) и лимиты по второй категории (высылка за пределы данной территории). Естественно, в условиях репрессий было уже не до альтернативных выборов. Только представьте себе такую ситуацию: на избирательном участке номер такой-то партийный кандидат провалился, победил выдвиженец общественной организации. Местная «тройка» немедленно пришила бы ему «дело» и подвела под расстрел или отправила в ГУЛАГ. Это грозило принять такие масштабы, что страна могла бы скатиться в новую гражданскую войну. В октябре снова собрался Пленум партии, уже третий в течение этого страшного года. Вот только что мне удалось обнаружить в архивах уникальный документ: 11 октября 1937 года в шесть часов вечера Молотов подписал окончательное отречение от сталинской идеи состязательных выборов. Взамен Пленум утвердил безальтернативный принцип «один кандидат - на одно вакантное место», что автоматически гарантировало партократии абсолютное большинство в советском парламенте. То есть за два месяца до выборов она уже победила».
Против кого же были направлены эти репрессии? По словам Ю. Жукова, скорее всего (он не уверен точно) объектом преследований стали люди, ранее реабилитированные Вышинским. Это крестьяне, репрессированные в годы коллективизации, бывшие кулаки (об этом и говорится в постановлении). На мой взгляд, сюда попадали также и политически активные слои населения, то есть тот зарождающийся новый класс молодых людей, воспитанных уже в Советском Союзе, которые шли на смену «революционерам со стажем». Именно об этой молодёжи, которую «нужно выдвигать», говорит Сталин во многих своих выступлениях. Также, ввиду сложившейся двойственности власти в СССР – партийной и советской, развязанные партократами репрессии коснулись органов исполнительной власти, т.е. чиновников.
Нужно отметить при этом, что репрессии в этот период носили обоюдный характер. Узкое руководство также использовало их для укрепления своих позиций. Многие из участников июньского пленума 1937 г. были расстреляны. Но партократия, имея серьезного союзника в лице Ежова, смогла выбить людей даже из ближайшего окружения Сталина. Узкое руководство лишилось Я.А. Яковлева, А.И. Стецкого и Б.М. Таля, людей отвечавших за разработку новой конституции.


Прекращение «большого» террора.
Остановить террор узкому руководству удалось путем взятия контроля над НКВД. Для этого сначала в качестве первого заместителя Ежова, а затем и самим наркомом был назначен Л. П. Берия. Процес этот, судя по всему, проходил очень сложно.
Ю. Жуков (5): «Сталин и Молотов целых четыре часа убеждали Ежова согласиться на кандидатуру Л. П. Берия в качестве своего первого заместителя. И вот третий, последний акт этой долгой процедуры: 23 ноября Ежов опять вызван к Сталину, где уже находились Молотов и Ворошилов. Мне пришлось держать в руках документ, который Ежов писал явно под их диктовку. Написан он на трех страницах, все разных размеров, то есть хватали первые подвернувшиеся под руку бумажки и подсовывали их Ежову, лишь бы тот не прекратил писать. Формулировка его отстранения от должности меняется дважды: видимо, он сопротивлялся, возражал. А надо-то было вырвать от него решение уйти «по собственному желанию»!»
Вопреки распространенному заблуждению, что Л. Берия - это «главный палач Сталина», абсолютно ясно, что к массовым репрессиям 37 – 38 гг. он не имел отношения, так как был назначен наркомом только в конце 1938 г.
Приведя в наркомат из Закавказья свою команду по работе в местном ГПУ (В. Меркулов, В. Деканозов, Б. Кобулов, С. Гоглидзе) Берия начинает наводить порядок (8).
«Ежов еще занимался речными трамвайчиками, а в НКВД уже начались чистки. За 1939 год из органов были уволены 7372 человека (22,9 % от общей численности). 66,5 % из них — за должностные преступления, контрреволюционную деятельность и по компрометирующим материалам. Руководящих кадров, как и следовало ожидать, чистка коснулась куда более сильно: из 6174 человек было убрано 3830 (62 %).
В 1939 году были приняты на работу 14506 человек (45,1 % всех оперативных сотрудников). При этом подавляющее большинство из них никогда не работало в органах…»

Вот так выглядит настоящая переаттестация!
Затем была проведена широкая реабилитация. По указанию нового наркома в 1939 году из лагерей и колоний было освобождено около 250 тысяч человек.

Выводы.

Что остается у нас в «сухом остатке»? По версии Юрия Жукова, политические репрессии довоенного СССР были связаны в первую очередь с проводившимися разноплановыми реформами, как политическими, так и экономическими. Скорейшее проведение этих реформ требовала сложившаяся обстановка, как в стране, так и в мире (снижение мирового революционного движения, приход к власти фашистов). При этом на политической арене СССР действовали три политических силы, которые условно можно назвать следующим образом: сталинская группа реформаторов («узкое руководство»), идейные ортодоксальные революционеры (партийная оппозиция, «левые», «правые») и обюракратившаяся партийная верхушка (партократы или «широкое руководство»).
Первая волна сталинских политических репрессий была направлена против идейных революционеров. Как «левые», так и «правые» представители этой оппозиции имели возможность обоснованной критики «нового курса» руководства «с позиций марксизма-ленинизма». Серьезного теоретического и идеологического обоснования «нового курса» к этому времени сделано не было. Видимо, это было связано как с общим низким уровнем образования большевиков, так и с необходимостью самых одаренных из них заниматься государственным строительством и экономикой. То есть, можно сказать, что партия не смогла «взять барьер сложности» (правда в очень жестких внешних и внутренних условиях).
Узкое руководство (не без помощи широкого) избавилось от идейной оппозиции и приступает к политической реформе (новая конституция, всеобщие альтернативные выборы), целью которой являлся запуск демократических механизмов смены «руководящих кадров». То есть реформа была направлен против широкого руководства. Старая советская бюрократия к этому моменту становилась тормозом на пути развития СССР. Эти люди не желали ни учиться, ни уступать места. Однако, такая реформа вызвала ответную реакцию. Сначала в виде «латентной оппозиции» при обсуждении новых законов, а затем в открытом нагнетании истерии и переходу к массовым репрессиям. Этот аномальный срыв политической реформы в 1937 году привел к отказу от альтернативности выборов и сворачиванию новых инициатив. Следует отметить, что ни реформы в экономике, ни внешнеполитическая политика сталинского руководства не вызвали такой негативной реакции широкого руководства, как политическая реформа, напрямую затрагивавшая их властные полномочия.
В процессе «большого террора 37 – 38 гг. шла обоюдная борьба узкого и широкого руководства, в процессе которой сталинская группа смогла укрепить свое положение посредством взятия контроля над НКВД. Сталинское «узкое руководство» осталось у власти, остановило террор, и смогло продолжить подготовку к войне. Но политическая реформа СССР провалилась. Не удалось наладить нормальный приток новых «свежих» сил в партийное и советское руководство. Теперь такой приток обеспечивался во многом посредством нахождения на верху властной пирамиды Сталина и его соратников, т.е. «сверху», а не «снизу». Со смертью Сталина и постепенным вымыванием его сподвижников такой поток и вовсе прекратился. Таким образом, провал политической реформы 30х годов имел в будущем самые негативные последствия для СССР...

Элементы критики.
Что хотелось бы сказать о представленной уважаемым историком картине. Конечно, нужно понимать, что в реальности все было не так однозначно, как описано. И широкое руководство было не столь единым в своих агрессивных намерениях. Да и узкое, видимо, колебалось относительно оправданности репрессий (если с мест шли ужасающие рассказы о «кулацком подполье», «заговоре троцкистов» и т.п.). С другой стороны, массовый террор в какой-то степени был направлен против антисоветски настроенных слоев общества. Что, конечно, не оправдывает внесудебной расправы над ними.
Широкого исследования требует тема заговоров в высшем руководстве партии. Какие из них были реальны и угрожали государству, а какие были выдуманы? Какова роль органов в развязывании репрессий наряду с широким руководством?
К тому же Юрий Жуков в своих исследованиях обходит моральную и уголовную составляющую репрессий в партии. По ряду публикаций у меня сложилось мнение, что зачастую в этот период партаппаратчиков репрессировали по причинам «морального разложения», но официально предъявлялись политические обвинения. В частности об этом проговаривается Каганович в беседе с Феликсом Чуевым: «Что касается Рудзутака — его обвиняли в связи с малолетними девочками, не знаю, как это называется юридически» (9, стр. 117). То есть партия чистила свои ряды, но прикрывала это «политикой» (в самом деле, тяжело представить себе где-нибудь в «Правде» объяснения арестов высших чиновников «связями с девочками»).
Какое соотношение по численности репрессированных имеют первая, развязанная партократами, и вторая, уже против партократов и НКВД, волны «большого террора»? Здесь очень важно отделить одно от другого, так как уже сейчас сложилась двойная спираль аморальности. Придя к власти, Хрущев уже в 1956 году успел реабилитировать своих соратников по борьбе. Достаточно прочитать его закрытый доклад, где очень хорошо видно, как он их выгораживает (10). К примеру, один из инициаторов репрессий Р. Эйхе сейчас числится в «невинных жертвах». В его честь даже названа улица в Новосибирске.
К сожалению, я еще не встречал конструктивной, а не огульной критики версии событий Юрия Жукова. Многие авторы-публицисты, в том числе зарубежные, ссылаются на его работы (Е. Прудникова, Г. Ферр, А. Гетти и другие), но эти ссылки носят скорее информационный характер, без критики. Но стоит отметить, что многие историки, серьезно изучающие этот период, едины в одной позиции: пока в истории «большого террора» много белых пятен. Многие архивы еще не рассекречены или уже уничтожены. Современная власть строго охраняет эти секреты. А потому воссоздание истинной картины событий напоминает пока решение уравнения со многими неизвестными – решений может быть множество.

Список литературы
1. Жуков, Юрий Николаевич. Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933-1937 гг. Москва: "Вагриус", 2005.
2. Емельянов, Ю. В. Сталин как ученик Ленина и продолжатель его дела. [В Интернете] kprf.ru/rus_soc/85904.html .
3. Земсков, В. Н. Правда о репрессиях (против спекуляций, извращений и мистификаций). [В Интернете]work-engels.ru/archives/4650 .
4. ihistorian. Сталинская демократия 1937 г. [В Интернете]ihistorian.livejournal.com/108625.html?thread=1... .
5. Александр Сабов. "Жупел Сталина". Беседа с историком Ю. Жуковым. [В Интернете]malchish.org/lib/Stalin/Jupel.htm .
6. Решение Политбюро ЦК ВКП(б) и оперативный приказ наркома внутренних дел об антисоветских элементах. [В Интернете] www.memorial.krsk.ru/DOKUMENT/USSR/370730.htm .
7. Прудникова, Е. А. Хрущев. Творцы террора. 2007.
8. Прудникова, Е. А. —. Берия.: Олма Медиа Групп, 2010.
9. Ф. И. Чуев. Каганович. Шепилов. Москва: ОЛМА-ПРЕС, 2001.
10. Гровер Ферр. Антисталинская подлость. Москва: "Алгоритм", 2007.

@темы: репрессии, история, Сталин, СССР

URL
   

Воспоминания о будущем

главная